"Не новое - а заново":
русский культурный код в современном прочтении

Когда русский стиль вошёл в моду, дизайнеры долгое время попадали в одну и ту же ловушку узнаваемости. Стоило сказать «русский код» - и воображение тут же дорисовывало матрёшку, кокошник, хохлому, резной наличник. И в один момент бесконечное копирование узнаваемых форм без какого бы то ни было смысла дошло до абсурда: набор образов оказался настолько устойчивым, что работать с ним для многих оказалось сложнее, чем придумать совершенно новый.

Школа A.MUR Design этот вызов приняла. Здесь, правда, начали с другого вопроса: что останется от исконного, настоящего, порой совершенно простого русского предмета, если убрать из него прямую цитату и оставить смысл?

Вместо попытки воспроизвести традиционную форму началось целое исследование своего механизма памяти. Студенты вспоминали вещи, которые существовали в русском быту, архитектуре и искусстве либо просто их детстве; изучали ремесла, орнаменты, литературу, советский дизайн, народные игрушки, старые предметы повседневности. А затем разбирали найденные образы на детали - масштаб, линию, конструкцию, материал, характер движения - и создавали из них совершенно новые объекты.
Это было дипломным заданием на пятом потоке курса по предметному дизайну.

И, спустя совершенно недолгое время, около полугода, появилась коллекция, в которой русский культурный код работает гораздо тоньше, чем привычная декоративная цитата.

Взять, к примеру, детские санки которые были у многих из нас в детстве.

У Анастасии Сергейчиковой они превратились в журнальный столик «Салазки», изготовленный прекрасной российской компанией Salix. Традиционные сани-розвальни здесь вспоминаются не изображением, а пластикой: изогнутые ножки из МДФ напоминают полозья, за счёт чего стол кажется почти невесомым. Молочно-белая столешница отсылает к снегу, а тонкая фрезерованная линия по краю напоминает ручную строчку. Итог: современная мебель оказывается собрана из нескольких очень старых визуальных воспоминаний.

А Татьяна Михайлова пошла "по следу" другой вещи - павлово-посадской шали. В её архитектурной ширме «ПОСАД», которую гениально материализовала из идеи Алёна Щербинина, от знаменитого платка остался лишь принцип рисунка. Вертикальные струны внутри многослойной фанерной рамы складываются в графический ромб, а за ним угадываются силуэты берёз. Тёплая медь, фрезеровка и ручная вышивка добавляют ассоциацию со старыми слюдяными окнами. Ширма получилась одновременно архитектурной и почти текстильной.
У того же дизайнера есть ещё один предмет - меховой арт-пуф «КУПЕЦ», произведённый компанией Gregory Home. Его исходник совсем другого масштаба: это - традиционная шапка-папаха. Но от головного убора здесь остались лишь округлый силуэт да мягкий экомех с фактурой «сибирской норки», а забавные деревянные шарообразные ножки словно приподнимают шапочку над полом.

Еще одна выпускница школы Людмила Гордополова нашла свой исходник в русской резьбе по дереву. Для винного шкафа «Грани» традиционный геометрический мотив был буквально увеличен и перенесён на фасад. Филигранно и точно выполненная на производстве компании Coma-Coma резьба стала глубокой скульптурной поверхностью, которая меняется в зависимости от освещения. При этом сам предмет остаётся очень собранным: округлый корпус уравновешивает активный фасад, а внутри предусмотрено место для вина, бокалов и аксессуаров.
Но не всегда отправной точкой для студентов становился предмет.

Диван «Суфле» Николая Зарафутдинова, созданный вместе с Garda Decor, вырос из воспоминаний о любимом в детстве десерта. Мягкая округлая форма словно сохраняет его воздушность, но работает уже с другой задачей - создать место для отдыха и короткой паузы. Здесь важны не буквальные ассоциации, а самр ощущение, которое передаёт объём.

А Мария Каргина отправилась за вдохновением в советскую эпоху. Блюдо и ваза «Кремлёвская звезда», созданные мастерской «Лев и Сирин», обращаются к эстетике советского ар-деко - его любви к геометрии, монум